Человеческие судьбы

маски для актеров пьес Но для XX века все выглядит иначе. Мера сценической дробности пока что достаточна для обрисовки отдельных человеческих судеб, но не для разговора о законах истории. И в самом деле, это лишь экспозиция.

Правда, столь разработанная, богатая характерами, что могла бы сойти за целую пьесу, но все же – лишь экспозиция.

В ходе ее совершилось достаточно событий для пьесы, трактующей историю как результат игры человеческих самолюбий и воль. Но замысел Брукнера шире. Сквозь судьбы людей начинают просвечивать судьбы народов. С этого момента «Елизавета Английская» приобретает историзм в новом, принесенном XX веком понимании слова. Теперь перед нами словно другая пьеса. Симультанная декорация, как в «Преступниках», помогает переносить действие с места на место, сталкивать сцены и при этом объединять их, показывая общее их значение.

Ритмы невиданно ускоряются. В конце второго действия сцена изображает дворец и дворцовый сад. На верхнем этаже дворца, сквозь приоткрытые двери террасы, видны покои Елизаветы. В центре – окна зала, где идет королевский совет. В подвале – караульная. В ее окнах виднеются головы солдат. У восточной стены, в другом конце парка,- условленное место встречи заговорщиков. Действие все чаще, все быстрее начинает переноситься, нет, словно бы перелетать с места на место, в ритме подчеркнуто кинематографическом, люди говорят в каждом месте свое, а кажется – обмениваются репликами…

Декорация третьего акта обозначена такой ремаркой: «В некоторых из последующих сцен действие происходит одновременно на двух игровых площадках, расположенных несимметрично и лежащих в разных плоскостях – на разной высоте и на разном расстоянии от зрителя». То, к чему пришел в своем завершении третий акт, теперь делается системой. Действие идет одновременно на двух площадках, параллельные реплики перебивают или подчеркивают друг друга.

no comments

Leave me comment

пять × три =